Все сонеты В. Шекспира в переводе Д. Гудвина
 
 
     
 
 
 
СОНЕТ 44
 
Когда бы мыслью плоть моя была,
Мгновением прочитанной строки,
Тогда б любовь меня перенесла
К тебе, мой друг, пространству вопреки.
 
Неважно, как я был бы далеко,
В ином краю, под светом чуждых звёзд,
Я б долетел мгновенно и легко
На встречу с лучшей из прекрасных роз.


Но я не мысль. И суша, и вода
Во мне сильней несбыточной мечты;
Двух элементов вечная вражда
С духовным миром грёз и красоты.
 
Лишь слёзы горя есть в моей судьбе,
Но я душой всегда лечу к тебе.


 
If the dull substance of my flesh were thought,
Injurious distance should not stop my way,
For then despite of space I would be brought,
From limits far remote, where thou dost stay.
 
No matter then although my foot did stand
Upon the farthest earth removed from thee,
For nimble thought can jump both sea and land
As soon as think the place where he would be.
 
But ah, thought kills me that I am not thought,
To leap large lengths of miles when thou art gone,
But that, so much of earth and water wrought,
I must attend time's leisure with my moan,
 
Receiving nought by elements so slow
But heavy tears, badges of either's woe.
 


 
03.06.2012 Мельбурн
Сонет – В. Шекспир, перевод Д. Гудвин
Музыка – О. Гнедова
Песня – Bruno Pelletier
Фото – фильм "Ромео и Джульетта"

 
 
 
Подстрочный перевод
 
Если бы вялая субстанция моей плоти было мыслью,
то досадное расстояние не остановило бы меня,
поскольку тогда, вопреки пространству, я был бы перенесен
из далеких пределов туда, где пребываешь ты.
 
Тогда было бы неважно, хотя бы мои ноги стояли
на земле самой отдаленной от тебя,
так как проворная мысль может перепрыгивать через море и сушу,
как только вообразит место, где хотела бы быть.
 
Но увы, меня убивает мысль, что я - не мысль,
способная переноситься через многие мили туда, куда уехала ты,
но что, состоящий в такой большой мере из земли и воды,
я должен проводить пустое время в стенаниях,
 
ничего не имея от таких медлительных элементов,
кроме тяжких слез - знаков их страдания.
 
 
 
Перевод Самуила Яковлевича Маршака
 
Когда бы мыслью стала эта плоть, -
О, как легко, наперекор судьбе,
Я мог бы расстоянье побороть
И в тот же миг перенестись к тебе.
 
Будь я в любой из отдаленных стран,
Я миновал бы тридевять земель.
Пересекают мысли океан
С той быстротой, с какой наметят цель.
 
Пускай моя душа - огонь и дух,
Но за мечтой, родившейся в мозгу,
Я, созданный из элементов двух -
Земли с водой, - угнаться не могу.
 
Земля, - к земле навеки я прирос,
Вода, - я лью потоки горьких слез.
 
 
 
Главную роль в знаменитом фильме "Ромео и Джульетта" 1968 г. исполняет Оливия Хасси - натуральная брюнетка, ростом 160 см., со светлыми глазами зеленоватого оттенка. Впрочем, её глаза, как она сама говорит, имеют свойство "подстраиваться" под тон одежды, освещение и временами могут казаться более голубыми или серыми. Природа щедро одарила её редкостной красотой, и этот дар до сих пор позволяет ей использовать минимум косметики. Родилась Оливия 17 апреля 1951 года в Буэнос-Айресе (Аргентина). Её отцом является известный оперный и танго-певец, тенор, Андреас Осуна (Isvaldo Ribo). В своих прежних интервью Оливия говорила о нём как об умершем, потому что семья распалась, когда девочке было всего два года, и отец не принимал никого участия в её дальнейшей жизни, как если бы умер в действительности. Матерью Оливии была англичанка Джой Хасси. Брат Эндрю родился на год позже Оливии. В 1959 году мать вернулась в Англию, и Оливия приняла её фамилию. Мать работала секретарём в юридическом офисе. Девочка мечтала стать актрисой. В Англии она училась в начальной школе в Кенте, затем 5 лет в драматической школе в Лондоне. За это время она появилась в нескольких телеспектаклях и двух фильмах: The Battle of the Villa Fiorita и Cup Fever. Вскоре Оливия выступила на театральной сцене вместе с Ванессой Редгрейв в спектакле The Prime of Miss Jean Brodie, где её впервые увидел режиссёр Дзеффирелли, подбирающий актрису на роль Джульетты. После ошеломляющего успеха в англо-итальянском фильме "Ромео и Джульетта" (1968), внезапно свалившейся на её юную головку всемирной славы, продолжительных разъездов с представлением картины, участия в фото-сессиях и интервью, Оливия почувствовала себя совершенно измотанной. Она "спряталась" в доме своей матери, почти ничего не предпринимая, и жила так около года. Из этого состояния её вывел молодой американец, который буквально следовал за ней повсюду с тех пор, как впервые увидел её в фильме "Ромео и Джульетта". Ему, наконец, удалось вскружить ей голову, и влюблённая пара переехала в США, в Лос-Анджелес. Молодого американца звали Дин Пол Мартин (Дино). Он был сыном известного шансонье Дина Мартина и сам имел определённую известность в Америке как подающая надежды рок звезда. Свадьба состоялась в 1971 году в день двадцатилетия Оливии. В 1973 году родился их сын Александр (ныне актёр). Через несколько лет брак развалился по причине, как говорит Оливия, их молодости и неготовности к серьёзной семейной жизни, в особенности Дино. Однако, несмотря на официальный развод, они оставались близкими людьми до самой смерти Дино (он разбился в авиакатастрофе в 1987 году) и даже иногда поговаривали, что лет в сорок, став зрелыми людьми, они могли бы сойтись вновь. После расставания с Дино, Оливии пришлось преодолеть трудный период жизни. Кроме того, что она тяжело переживала развод, Оливия осталась с ребёнком на руках, почти без средств, и из гордости не хотела брать деньги у семейства Мартинов. Чтобы свести концы с концами, Оливия продала свои драгоценности. Надо было налаживать карьеру в кино, хотя казалось, время было упущено. Вернулись её прежние страхи, она вновь почувствовала эту болезненную фобию незащищённости и попала в зависимость от успокаивающих средств. Оливия нашла в себе силы побороть свои страхи и восстановить душевное равновесие, следуя советам гуру Свами Муктананда, ставшим её наставником на долгие годы. Он как бы заменил ей отца, подобно Дзеффирелли. Она стала чаще сниматься, и хотя не все её фильмы стали успешными, среди них всё же были знаменитые: "Иисус из Назарета", "Смерть на Ниле" и неплохая экранизация классики - "Айвенго". В 1980 году последовала новая попытка Оливии обрести счастье в браке, на этот раз с японским певцом Акира Фусе. Плодом этого союза явился сын Макс, родившийся в 1983 году. Супруги вынуждены были разрываться между Японией и Америкой, и, в конце концов, Акира Фусе решил, что такой образ жизни рушит его карьеру. В 1987 году произошёл развод. Год спустя Оливия снялась в главной роли в фильме "Ювелирная лавка" по повести Карола Войтылы (Папа Иоанн Павел II). Нынешний и последний муж Оливии - бывший рок музыкант и певец Дэвид Глен Эйсли. Они встретились в 1989 году в Лос-Анджелесе, и он сразу же атаковал её со всей пылкостью поклонника, давно влюблённого в её экранный образ. Дэвид видел фильм "Ромео и Джульетта" 50 раз и знал наизусть весь текст! Он мгновенно сочинил песню для своей возлюбленной и через агента прислал ей запись. Романтичная душа Оливии не устояла перед таким напором. Они поженились. В 1993 году родилась дочь Индия Джой. Семейное счастье, наконец, улыбнулось Оливии. Супруги почти неразлучны, т.к. Дэвид Эйсли теперь является менеджером актрисы Хасси. Оливия всё-таки помирилась со своим родным отцом. Сейчас это один из считанных в мире певцов в стиле танго. Он всё ещё популярен и собирает полные залы на своих выступлениях. Отец и дочь созваниваются не реже одного раза в месяц, но виделись за всё это время лишь однажды. Свою мать Оливия похоронила в 1989 году. В 2003 году Оливия осуществила свою давнюю заветную мечту в работе над ролью Матери Терезы из Калькутты. Анализируя прошлое, Оливия думает, что, возможно, ей следовало уделять больше внимания развитию своей карьеры и меньше увлекаться личной жизнью. Но всё сложилось так, как сложилось. Она не сокрушается. Она счастлива тем, что имеет троих прекрасных детей, любящего мужа и душевный комфорт. Оливия намерена продолжать сниматься в кино, но если вдруг что-то не получится, она останется благодарна судьбе, если люди будут помнить её Джульетту, Марию и Терезу. Этого вполне достаточно, как она говорит.